априори невошедшее

птицам нет особой разницы, где летать. главное, чтобы не составляло труда найти горсть крошек, стайку жучков или лужицу воды. и неважно, куда их приведут поиски: лес, центр мегаполиса или обширная территория за городом, - птицам неважно.
птицы одинаково громко будут чирикать, сидя на вашем дачном заборе, случайно залетев в магазин или присев на ветку дерева на той же самой обширной территории за городом.
птицам нет дела до того, куда спешат люди, о чем они думают и что для них важно, собственно, это взаимное безразличие.
но бывает, что кто-то из представителей, как их принято называть, разумных млекопитающих, сидя на лавочке, установленной на обширной территории за городом, задастся вопросом, что вообще на уме у этих маленьких, юрких созданий? о чем они так бойко спорят и почему им нет дела до того, что у меня на уме?
это странная человеческая особенность задумываться о том, почему другим хорошо, когда тебе плохо. точнее почему они выглядят счастливыми, когда ты очевидно несчастен.
но птицы не виноваты, даже если они были бы в курсе, их крошечный мозг не смог бы оценить полноту масштаба трагедии. и от их понимания, а, может, и участия в беде, легче бы не стало ни на грамм.
да что там, даже если бы самый умный и чувствующий в мире человек оказался рядом, толку бы от него было бы не больше, чем от этого желторотого воробья или истерично-кричащей чайки.

я обещала, что обязательно напишу свою реплику в книгу.

я тянула целый год. я откладывала. я боялась.

и не уверена, что то, что будет написано ниже, подойдет, но рано или поздно нужно будет это сделать, я попытаюсь сейчас.

ты ворвалась в мою жизнь рыжим ураганом. конечно, предварительно осторожно прощупав почву, дав попривыкнуть, расположив к себе, завоевав доверие, но потом обрушилась, полностью поглотила и безнадежно в себя влюбила. твой восторженный взгляд, твои тонкие белые худые пальчики у полуоткрытого рта, твое удивленно-восхищенное лицо и потом запись на твоей стене: "и теперь на любое предложение Поповой я, не раздумывая, буду отвечать: да.Всегда!"

27 июля 2012 года ты окончательно поставила стул в моем сердце. 

вспоминать все, что было после, не нужно. мне кажется, я помню каждую нашу встречу. могу напутать хронологию, порядок эпизодов, но содержание - никогда. вспоминать не нужно, потому что все на поверхности, ничто не забыто. 

мы позаимствовали, как это обычно бывает, огромное количество жестов, слов, взглядов друг у друга. мы познакомили друг друга со своими близкими. и каждый раз после очередного знакомства, я спрашивала своих: "ну как? правда, она замечательная? правда, красивая?" я всегда была обеспокоена тем, чтобы те, кому я доверила знакомство с тобой, смотрели бы на тебя так же, как я. видели бы в тебе то, что вижу я. я хотела, чтобы они тебя оценили и подтвердили в тысячный раз, что мне встретился действительно золотой человек. 

мы слушали вместе песни. мы запоминали строчки из случайно играющих по радио треков, чтобы потом найти композицию и поделиться ей друг с другом. мы читали одни и те же стихи. мы переживали друг за друга до слез. 

мне всегда сложно делить человека с кем-то еще, но тебя, открытую, любящую, искреннюю, не только хватало на всех, ты каждому человеку в своей жизни выделяла особую роль, ты обо всех помнила, ты всем была благодарна. я не чувствовала ревности, с некоторыми мы даже сдружились.

мне никогда не забыть твой утренний визит по поводу моего 20го дня рождения. ты пришла ко мне с моими (мы тогда так решили, что они будут любимыми) любимыми цветами. села на кухне в уголочек, смотрела, как я стараюсь все успеть, периодически хвалила за мою хозяйственность, что-то рассказывала, слушала, внимательно кивая, а потом резала чеснок. мелко-мелко. я никогда не видела, чтобы чеснок резали так мелко. а ты так старалась! кто бы мог подумать, что ровно год спустя сидя на этом самом месте чеснок буду резать я. глотая слезы. абсолютно не стараясь. и прокручивая в голове, как ты, склонившись над доской, аккуратно режешь этот чертов чеснок. 

кто бы мог подумать, что спустя год я перестану слушать песни, под живое исполнение которых мы так лихо отплясывали, что нас пригласили поддержать какую-то неизвестную нам группу. кто бы мог подумать, что я буду запинаться каждый раз желая произнести нашу общую фразу. кто бы мог подумать, что все закончится так быстро, когда столько обещаний не было исполнено, столько планов не было осуществлено?

я никогда не забуду звонок, как я не понимала, что мне говорят, как полчаса твердила, что это шутка. я действительно была уверена в том, что это глупый розыгрыш. да я, наверное, до сих пор в этом уверена. 

мне не забыть, как я, положив трубку, начала судорожно наводить порядок. без тени слез, без каких-либо мыслей, я просто выкидывала вещи из шкафа, а потом аккуратно их складывала и засовывала обратно. я не знаю, сколько это длилось. 

я помню, как я услышала об этом в первый раз. я помню недоумевающие лица всех, кто слышал это вместе со мной. 

и как, наконец, рыдала, захлебываясь и сдерживаясь. 

как на следующее утро, придя домой и рассказав обо всем, что знала маме, помню, как заплакала она. а потом спросила: "ты на нее злишься? за то, что так вышло?" "нет. я просто не понимаю". 

а потом была вереница связанных или не связанных между собой дней. 

потом мы снова все встретились. и это очень странное чувство, когда ты видишь друзей, которых давно не видел, и рад видеть, и только хочешь им улыбнуться, но ты вспоминаешь, почему вы встретились, и это словами не передать. 

когда ты стоишь с теми, с кем раньше виделся, чтобы поболтать, похохотать, устроить что-то из ряда вон, и пытаешься на них не смотреть, потому что каждое пересечение взглядов, и ты пропал. 

мне никогда не забыть, как одну из наших девочек крепко сжимала мама, как будто удерживая ее, ты бы сказала "до хруста". мне не забыть эти пустые взгляды, эти монотонные раскачивания из стороны в сторону, эти опухшие от слез лица, эти неузнаваемые за черными очками глаза. 

а когда все увидели тебя, такую маленькую, худенькую, хрупкую девочку, всю в синяках, со спокойным ровным лицом, впервые безучастную к чужому горю, все шумно и глубоко вдохнули. 

я боялась на тебя смотреть, я не помню, как последний раз с тобой попрощалась. я помню только, как постоянно ревела. 

и потом этот страшный звук удара земли о деревянную поверхность, заставивший вздрогнуть. я слышала его через толпу людей, находясь на расстоянии пяти метров. я ничего не видела, но этот проклятый звук я слышала. 

мне стоит извиниться за все то, что я написала. наверное, такие вещи не стоит освещать. но это было. 

а потом были бессонные ночи, циклично повторяющаяся песня и полное безразличие ко всему. и, как свойственно русскому человеку, литры выпитой водки, виски, бог знает чего. 

было дикое желание уехать из города. была вечная апатия. было абсолютное безразличие. 

и за год произошло многое. 

я максимально попыталась отдалиться от своей привычной жизни и я прошу прощения у тех, с кем теперь не так, как раньше. но я вас помню. и ничего не изменилось. и я надеюсь, что вы понимаете.

и я хожу к тебе в гости, и как и раньше после наших встреч чувствую себя по-весеннему. и я до сих пор люблю тебя, и это, наверное, самая честная и долгая любовь.

и я помню тебя всю, с ног до головы.

копну рыжих вьющихся волос, умные голубые глаза, маленький носик и аккуратная  маленькая родинка над пухлыми губами, тщательно тобой выделяемая по особым случаям. тонкие ровные пальчики, которые ты так смешно складывала, такие изящные ручки, такая красивая ровная спина и хрупкие лодыжки. твои мохнатки и "ооооооо" голова набок. ты любила обниматься и в то же время за тобой не задерживалось кого-то укусить или шмякнуть по голове. ты громко хохотала, пела, рассказывала. ты шумела и бурлила. звонила и, задыхаясь на бегу, постоянно сбиваясь делилась впечатлениями. долго танцевала и постоянно вляпывалась в какие-то штуки. ты любила жизни, и людей вокруг себя. ты замечала мелочи и на все имела свой взгляд. ты была уперта до невозможности, но иногда меняла свое решение тысячу раз на дню. ты могла простить то, за что я бы убила. ты была намного умнее всех нас, опытнее и знала, о чем говоришь. и теперь я это понимаю особенно остро. ты любила мечтать и была очень сентиментальна. в твоей комнате десятки коробочек и книжечек, в которых хранятся напоминания о событиях из твоей жизни. продолжать можно бесконечно.

и спустя год я могу почти спокойно, почти без слез говорить обо всем этом.

но

я не выдохнула до сих пор.