-передайте пожалуйста в шестую палату.
-а сами что?
-он под капельницей, к нему, наверное, нельзя.
-вы можете пройти.
-мы без бахил. можно взять эти?
-да, конечно. вы в шестую к мальчику такому, худенькому?
-я не знаю, я его лет пять не видела.
-спуститесь вниз, там тоже бахилы есть.
-хорошо, спасибо.
на первом этаже у выхода стоит коробка, полная синих бахил.
странно, больница же. а в коридорах пусто. ни мед сестер, ни санитарок, ни даже больных.
хотя чему удивляться. праздники, да и городок не такой большой, чтобы палаты были переполнены.
на втором этаже стойкий запах больницы, лекарств, старости, болезни и безысходности.
шестая палата прямо в центре коридора.
шестая. как символично.
в помещении светло. у входа вешалка. на ней пара огромных курток, похожих на военные бушлаты. заняты всего две койки.
на одной лежит старик. глаза полузакрыты. создается впечатление, что он не в себе.
на второй тот самый худенький мальчик.
коротко стриженные волосы. вытянутые на коленках трико.
к руке подведена капельница.
стоило мальчику заговорить, как дед приоткрыл глаза сильнее. они какие-то затуманенные.
-здрасьте, теть Маш. привет, Даш.
-привет, Саша. вот мама тебе щи сварила. прокапаешься, скушаешь, пока не остыли.
-да, хорошо, мне немного совсем осталось.
-как чувствуешь-то себя?
-да хорошо уже.
-ну да, мы видим.
-нет, лучше, чем было.
он трет голову, улыбается. зубы неровные, некрасивые. коричневого цвета. такие бывают только у тех, кто долго и часто курит. смех страшный, совершенно не мальчишеский. хрипой. какой-то больной.
-ну и что дальше думаешь? как насчет пить, курить?
-нет, пить точно больше нет.
-ага.
-ну вот так вот вышло. так получилось, что поделаешь.
-да все, что мог, ты уже сделал.
-а вы надолго приехали?
-завтра уедем.
-ааа, а дядь Володя где? в городе остался?
-нет, он в Лух уехал.
-а вы на Пасху-то не останетесь?
-нет, говорим же, завтра уезжаем.
-ааа. понятно. Даш, ты так выросла, вообще, не узнать.
-да тебя тоже не узнать.
-ну вот, капельница кончается. надо звать. Ираааа!
-ну ладно, Саш, мы пойдем. выздоравливай. чтоб был как огурец.
-ага, малосольный!
и снова этот страшный смех.
уже в коридоре, на полпути к выходу было слышно
-до свидания, теть Маш!
-сколько ему лет?
-я не знаю.
-ну года на три-четыре старше?
-Оль, сколько ему лет?
-я не знаю, 22 наверное.
-как это ты не знаешь. ты же сестра.
-не знаю.
22, а выглядит на 40.
22, а уже алкоголик со всеми вытекающими. сахарный диабет, что-то с почками.
а пройдет полное обследование - найдут еще кучу всего. без сомнений.
теперь всю жизнь на инсулине.
да долгой ли будет эта жизнь?
никакой диеты он соблюдать не станет.
от водки не откажется. курить не бросит.
может, и до 30 не доживет.
5 лет назад у него были густые вьющиеся волосы.
и смех был мальчишеский.
и не было этого осунувшегося старческого лица.
был обычный мальчик.
а сейчас?
каждый выбирает свою жизнь сам.
но как выбрать так, чтобы потом, оборачиваясь, не жалеть?
ведь она, поступая так, была уверена в том, что делает правильно. и только спустя двадцать лет призналась, что жалеет.
а он мог выбирать только наполовину.
у него, как у последующего поколения, выбор в 50% был урезан.
потому что за него выбрала мать.
это она когда-то бросила своего первого гражданского мужа, который пылинки с нее сдувал.
уехала в Узбекистан с женатым мужчиной, который теперь сидит то ли за воровство, то ли еще за что.
родила от него сына.
а потом этот муж отправил ее обратно, домой, к родителям.
а сам так и не приехал.
выслал вещи по почте.
он родился неполноценным.
и выбор у него был.
но не такой как у здорового человека.
его ограничили в половину.
а Оля родилась от третьего мужа.
который не гнушался поднять руку на жену и выбить ей пару зубов по пьяной лавочке.
а сейчас Оля целыми днями лежит на диване. в свои 14 лет она считает, что получать высшее образование бессмысленно, потому что ее мать ничего не добилась.
она не учится.
и тупеет с каждым годом.
каждый день попрекает мать в том, что та развелась с отцом.
в том, что ее никто не любит.
в том, что она брошенка.
можно списать на переходный возраст, но на самом деле это просто инфантилизм и тупость.
и она, кажется, уже тоже сделала свой выбор.
рыба, конечно, гниет с головы.
их воспитали не так.
а может, и совсем не воспитали.
но ведь должно же щелкнуть в голове.
должно же быть элементарное желание не повторить судьбу матери?
Даша после больницы думала только об одном.
"спасибо, мама, что уехала отсюда".
а мама, когда услышала озвученные мысли вслух, ответила: "а по-другому и быть не могло. не было установки остаться."
а теперь Даше страшно, что она уже что-то сделала не так, а потом, лет через двадцать, будет жалеть.
а как узнать, о чем именно она будет жалеть, неизвестно.
и у меня нет установки остаться.
-а сами что?
-он под капельницей, к нему, наверное, нельзя.
-вы можете пройти.
-мы без бахил. можно взять эти?
-да, конечно. вы в шестую к мальчику такому, худенькому?
-я не знаю, я его лет пять не видела.
-спуститесь вниз, там тоже бахилы есть.
-хорошо, спасибо.
на первом этаже у выхода стоит коробка, полная синих бахил.
странно, больница же. а в коридорах пусто. ни мед сестер, ни санитарок, ни даже больных.
хотя чему удивляться. праздники, да и городок не такой большой, чтобы палаты были переполнены.
на втором этаже стойкий запах больницы, лекарств, старости, болезни и безысходности.
шестая палата прямо в центре коридора.
шестая. как символично.
в помещении светло. у входа вешалка. на ней пара огромных курток, похожих на военные бушлаты. заняты всего две койки.
на одной лежит старик. глаза полузакрыты. создается впечатление, что он не в себе.
на второй тот самый худенький мальчик.
коротко стриженные волосы. вытянутые на коленках трико.
к руке подведена капельница.
стоило мальчику заговорить, как дед приоткрыл глаза сильнее. они какие-то затуманенные.
-здрасьте, теть Маш. привет, Даш.
-привет, Саша. вот мама тебе щи сварила. прокапаешься, скушаешь, пока не остыли.
-да, хорошо, мне немного совсем осталось.
-как чувствуешь-то себя?
-да хорошо уже.
-ну да, мы видим.
-нет, лучше, чем было.
он трет голову, улыбается. зубы неровные, некрасивые. коричневого цвета. такие бывают только у тех, кто долго и часто курит. смех страшный, совершенно не мальчишеский. хрипой. какой-то больной.
-ну и что дальше думаешь? как насчет пить, курить?
-нет, пить точно больше нет.
-ага.
-ну вот так вот вышло. так получилось, что поделаешь.
-да все, что мог, ты уже сделал.
-а вы надолго приехали?
-завтра уедем.
-ааа, а дядь Володя где? в городе остался?
-нет, он в Лух уехал.
-а вы на Пасху-то не останетесь?
-нет, говорим же, завтра уезжаем.
-ааа. понятно. Даш, ты так выросла, вообще, не узнать.
-да тебя тоже не узнать.
-ну вот, капельница кончается. надо звать. Ираааа!
-ну ладно, Саш, мы пойдем. выздоравливай. чтоб был как огурец.
-ага, малосольный!
и снова этот страшный смех.
уже в коридоре, на полпути к выходу было слышно
-до свидания, теть Маш!
-сколько ему лет?
-я не знаю.
-ну года на три-четыре старше?
-Оль, сколько ему лет?
-я не знаю, 22 наверное.
-как это ты не знаешь. ты же сестра.
-не знаю.
22, а выглядит на 40.
22, а уже алкоголик со всеми вытекающими. сахарный диабет, что-то с почками.
а пройдет полное обследование - найдут еще кучу всего. без сомнений.
теперь всю жизнь на инсулине.
да долгой ли будет эта жизнь?
никакой диеты он соблюдать не станет.
от водки не откажется. курить не бросит.
может, и до 30 не доживет.
5 лет назад у него были густые вьющиеся волосы.
и смех был мальчишеский.
и не было этого осунувшегося старческого лица.
был обычный мальчик.
а сейчас?
каждый выбирает свою жизнь сам.
но как выбрать так, чтобы потом, оборачиваясь, не жалеть?
ведь она, поступая так, была уверена в том, что делает правильно. и только спустя двадцать лет призналась, что жалеет.
а он мог выбирать только наполовину.
у него, как у последующего поколения, выбор в 50% был урезан.
потому что за него выбрала мать.
это она когда-то бросила своего первого гражданского мужа, который пылинки с нее сдувал.
уехала в Узбекистан с женатым мужчиной, который теперь сидит то ли за воровство, то ли еще за что.
родила от него сына.
а потом этот муж отправил ее обратно, домой, к родителям.
а сам так и не приехал.
выслал вещи по почте.
он родился неполноценным.
и выбор у него был.
но не такой как у здорового человека.
его ограничили в половину.
а Оля родилась от третьего мужа.
который не гнушался поднять руку на жену и выбить ей пару зубов по пьяной лавочке.
а сейчас Оля целыми днями лежит на диване. в свои 14 лет она считает, что получать высшее образование бессмысленно, потому что ее мать ничего не добилась.
она не учится.
и тупеет с каждым годом.
каждый день попрекает мать в том, что та развелась с отцом.
в том, что ее никто не любит.
в том, что она брошенка.
можно списать на переходный возраст, но на самом деле это просто инфантилизм и тупость.
и она, кажется, уже тоже сделала свой выбор.
рыба, конечно, гниет с головы.
их воспитали не так.
а может, и совсем не воспитали.
но ведь должно же щелкнуть в голове.
должно же быть элементарное желание не повторить судьбу матери?
Даша после больницы думала только об одном.
"спасибо, мама, что уехала отсюда".
а мама, когда услышала озвученные мысли вслух, ответила: "а по-другому и быть не могло. не было установки остаться."
а теперь Даше страшно, что она уже что-то сделала не так, а потом, лет через двадцать, будет жалеть.
а как узнать, о чем именно она будет жалеть, неизвестно.
и у меня нет установки остаться.
Комментариев нет:
Отправить комментарий