6.01
Вы часто возвращаетесь в прошлое?
Не в мыслях. А так, чтобы на самом деле вернуться туда, где
был раньше. Туда, где произошли одни из самых ярких моментов твоей жизни. К
примеру туда, где прошло твое детство.
Любовь к тому или иному городу обусловлена чувствами,
которые в нем пришлось испытать, а не самим городом.
Конечно, понятно, что у большинства из нас детство протекало
именно там, где мы и сейчас находимся. Может быть, даже с точностью до
квадратного метра там. Но это повседневность. Это где вы спали, ели, уроки
учили. А места, где была не рутина, где вы по-своему, по-детски, набирались
жизненного опыта, где гуляли с еще теми друзьями, где с вами происходили те
самые истории, о которых вы будете рассказывать своим детям, именно про эти
места вы будете говорить «там прошло мое детство».
Я приезжала сюда из года в год. Каждое лето. И каждый раз, только
стоит проехать знак с названием, каждый раз я выискивала среди идущих вдоль
дороги знакомые лица, каждый раз вертела головой по сторонам, проверяя, не
изменилось ли чего, и каждый раз меня посещало чувство, что я на месте.
За эти летние, а иногда, гораздо реже, но все же бывало,
зимние дни, здесь очень многое произошло.
Идешь по улице и здороваешься со всеми, кто навстречу
попадается. Потому что все свои. Все друг друга знают. Меня всегда узнавали,
говорили, что на папу похожа.
Начинала с малого) постоянные посиделки в беседке, а иногда
у 12го дома.
Проверенный маршрут на велосипеде «Мишка» от дома и до «вон
до туда, где карусели».
Туда-сюда до магазина, чтобы скорее потратить секретно
вложенные бабушкой в руку деньги на всякую неполезную, но вкусную ерунду.
Плетем фенечки из бисера, а Машина мама показала, что можно
поджигать кончики зажигалкой.
В сарае много-много кур и кроликов. По утрам за яйцами к
курицам. Каждый раз, когда захочу, к кроликам, нос им почесать. Иногда можно
было даже открыть клетку и погладить целиком. Но это все после того, как злой
петух «налетел на забор и грудь рассек» и теперь бояться некого.
у бабушки еще кот тогда был. Тишка. Серый, простой кот. Он
много гулял и у него, предположительно, было много блох и всякой ерунды,
поэтому домой его почти не пускали. Только кушать. И то, бабушка брала его передником,
приносила к миске, а потом отправляла обратно. А мне его трогать было
категорически запрещено.
По средам обязательно на базар.
По пятницам в баню. Причем можно идти босиком, все равно же
мыться, а еще распустить волосы. Идти и думать, что ты королева, потому что
идешь босиком, а еще и с распущенной гривой, которая обычно в косу заплетена.
Каждый год приезжаешь, становишься взрослее, можно теперь
гулять на полчаса позже, чем в прошлый раз.
По вечерам программа «время» с бабушкой на диване и кусок
черного хлеба, смазанный маслом и посыпанный сахаром. А еще можно забраться на
спинку дивана и полежать там. Можно заплести бабушке какую-нибудь косу, которая
непременно развалится, потому что «заколка ничего не держит, плести-то я умею»,
а можно поиграть с ней в шашки или карты, или с дедушкой в шахматы.
Каждые выходные звоним родителям, я гнушу в трубку, что
соскучилась и хочу домой. А бабушке говорю, что «не помню совсем лица
родителей», и мы с ней смотрим фотографии.
Печем пироги. Дедушка набирает черники, а мы печем. И плюшки
пекли. У меня даже свой передник был.
И каждый раз перед сном бабушка рассказывает истории. Я не
знаю, может быть, половина из них была выдумана, потому что невозможно каждое
лето каждый день по три истории интересных и правдивых рассказывать. Но без
историй я не засыпала. А иногда даже и не ела.
Потом ареал гуляния заметно увеличился. Теперь я могу бегать
к 15му дому. К 8му тоже можно. В центр только с разрешения. Мы играем в
«московские» прятки, «али-бабу», «арам-шим-шим», «кис-брысь». Нас много. Лазаем
за черемухой. Находим гнездо. Достаем котят с деревьев. Скачем в резиночку. На
ногах у всех шлепки, поэтому скачем босиком. Всегда-всегда за день съедается не
меньше пакетика семечек. Захотим пить – бежим на колонку. Обгорают нос и плечи.
Ноги болят после резиночки. Я «совсем худая и ничего не ем, потому что круглые
сутки на улице, хоть сядь дома посиди, отдохни, все бегаешь».
Когда гроза – обязательно домой. И выключить все
электроприборы, закрыть форточки, а к окнам подходить нельзя. Однажды град был.
Впервые в жизни видела град. Держала в руке градины размером со сливу.
Периодически с бабушкой на дальний участок, грядки полоть.
Там я видела каких-то странных жуков, похожих на скорпионов. И постоянно ловила
лягушек. А на среднем участке были еще и ящерицы. По дороге была обнаружена
сараюшка, в которой индюк и индюшки. Это мне дедушка их показал. Можно было по
пути зайти и подразнить.
А когда засаживала занозу – дедушка иголкой доставал.
Поначалу боялась, а потом привыкла.
Можно еще было с бабушкой на пруд купаться ходить.
А с дедушкой на Зениху ездить на велосипеде. Только недолго
и осторожно.
У дома пекарня, куда бежишь с развевающимся пакетом, и с
зажатой в кулаке мелочью.
Когда мне стали разрешать гулять везде, вот тогда наверное я
перестала звонить родителям и говорить, что скучаю. Потому что гуляла теперь и
поздно вечером.
У нас у дома пять яблонь. Самые вкусные яблоки у нас растут.
Каждый год до того, как я начала с ребятами гулять, воровали. Лазали через
забор, топтали картошку, обрывали яблони. А зачем их обрывать и лазать ночью,
если пять яблонь на бабушку с дедушкой много и можно просто попросить, чтоб я
яблочек вынесла. Огрызки подкидывали вверх и рукой отбивали.
Там поглубже, если к пятиэтажке идти, растет ирга.
У меня уже сто лет как есть свой большой велосипед. но я
никого ни разу катать не пробовала. Еду с горки, камаз навстречу, сзади
зачем-то взяла и запрыгнула девочка, с которой гуляем. Как дошла до дома – не
знаю. Ходить училась потом заново. Даже в церкви брата крестить разрешили в
брюках.
Как залезли в заброшенное здание, недалеко от дома. У меня
на память шрам на ноге от пореза остался. Но домой тогда не пошла. Устроили
первую медицинскую прямо на улице.
Сначала гуляла со старшими девчонками. Мы писали друг другу
письма. Плавали на плоту по пруду. Катались на тарзанке. Делали ремонт в
сарайке, а потом там вызывали всяких
чертиков. Кстати говоря, вызывали очень много всех. Зимой колядовали. Были
помладше – постоянно пытались развести очень толстую и глупую девочку, что к
нам наталия орейро приехала. Она верила.
Несмотря на обилие собственных яблок, пару раз воровали
чужие. Пели песни. Мальчишки катали на велосипедах. Всегда провожали до дома.
Было шумно и весело. С нетерпением всегда ждала, когда же гулять.
А потом старшие девчонки подросли и все разъехались.
Тут я обнаружила, что, оказывается, есть ровесники. Но стала приезжать не на лето, а все меньше и
меньше.
Гулять приходилось ходить в центр. К пятиэтажке. Там качели
высокие. Зениха совсем рядом. А по средам вечером в клубе дискотеки. И все
танцуют перед зеркалом, кто во что горазд. Нас опять же много. Все шумно и
весело. Буквально в день приезда я начинаю говорить, как все. С этим вот
местным акцентом. С этими местными словечками.
Каждый раз, когда я приезжала, я радовалась только одному –
ничего не меняется. Каждый раз я приезжала и все было так, как я помнила.
Была одна большая дружная
компания. Я чувствовала себя частью большой семьи.
Потом все начали вдруг взрослеть. Большая компания распалась
на несколько маленьких. Гуляли вместе только тогда, когда я на неделю
заскакивала. Потом и этого не стало. На мои вопросы «что нового и интересного?»
мне всегда отвечали, что ничего не происходит, пока меня нет. А стоит мне
приехать, на второй день всегда много нового и интересного.
Мне звонили, писали, только теперь смс и вконтакте,
спрашивали, когда я приеду снова.
Все выросли. У всех разные интересы. Кто-то в городе, кто-то
в армии, кому-то просто некогда.
Сейчас в утенке для зубной щетки не моя щетка, а брата.
Самая маленькая и красивая кружка не моя, а его. На кровати, поставленной
параллельно окну, спит он. Даже за столом в большой комнате он пытается
спихнуть меня в середину. Теперь он гуляет целыми днями и носится по улице с девчонками
и мальчишками.
Неизменным остается одно.
Я знаю, что меня тут всегда любят и ждут. Вот в этом самом
доме. Стоит только подняться по четырем ступенькам. Открыть дверь. Открыть еще
одну. Крикнуть: «бабушка!» а в ответ ты всегда услышишь: «ау! Это ты, мой
золотой, мой дорогой?»
И вот сижу сейчас на кухне. где я
когда-то пекла пироги с черникой. За столом, на котором стоит электрический
самовар, а у него под носиком кружка, чтоб не капало на клеенку. Это
единственный раз, когда я приехала, и никуда не пошла. Я все время дома.
я ловлю себя на мысли, что слишком
изменилась. За все время, что я тут не была, я слишком изменилась.
И я ловлю себя на мысли, что надо
притормозить.
Я не уверена, что вернувшись в
город, я буду придерживаться еще только наметившегося, расплывчатого и зыбкого
плана. Но только приехав сюда, я поняла, насколько я расслабилась. Насколько
мне все стало безразлично. Из той девочки, которая старательно училась
выговаривать слова под большой сосной у дома, пока никто не видит, которая
безустанно требовала научить ее читать, которая просила ее разбудить с утра
пораньше, чтобы козу не привязали без ее участия, которой всегда все и везде
было интересно, которая все всегда воспринимала близко к сердцу, не может
вырасти я.
Я не даю никаких обещаний, чтобы
их не нарушать.
Но хочется попробовать.
Новый год с чистого листа.
Комментариев нет:
Отправить комментарий